Представьте себе, что вы — турок (мини-медитация над словом)

Представьте себе, что вы — турок и что вам надо запомнить, скажем, следующие русские слова: «обаятельный», «счастье», «невозможно». Это непросто. Вы будете их «зубрить», «зазубрите» их звуковую оболочку, но когда встретитесь в следующий раз с одним из этих слов, обнаружите, что смысл из этой оболочки взял и ускользнул. «Да я же знаю это слово, я его учил! Оно мне прямо как родное! Но что же оно значит?»

Поэтому слова гораздо лучше запоминать в контексте, в их осмысленной связи с другими словами. Например, три вышеназванных слова можно довольно легко запомнить, включив их в следующие три фразы:

«Он, конечно, негодяй, но до чего обаятельный мужчина!»
«Какое счастье, что учитель болен!»
«Это совершенно невозможно, господин сержант!»

Но есть один необычный вспомогательный прием запоминания слов, творческий и веселый. Это мини-медитация над новым для вас словом. Вы на краткий миг всматриваетесь в слово — и воспринимаете его как маленькое стихотворение, в котором звучание и смысл соединяются. То есть поступаете так, как поступает художник слова. Вот, например, как воспринимает слово «обаятельно» Цинциннат — герой романа Владимира Набокова «Приглашение на казнь»:

«— Как это все обаятельно, — обратился Цинциннат к садам, к холмам (и было почему-то особенно приятно повторять это "обаятельно" на ветру, вроде того, как дети зажимают и вновь обнажают уши, забавляясь обновлением слышимого мира). — Обаятельно! Я никогда не видал именно такими этих холмов, такими таинственными».

Это и есть мини-медитация над словом. А вот Набоков медитирует над словом «счастье» в рассказе «Музыка»:

«Как это было давно. Он влюбился в нее без памяти в душный обморочный вечер на веранде теннисного клуба, — а через месяц, в ночь после свадьбы, шел сильный дождь, заглушавший шум моря. Как мы счастливы. Шелестящее, влажное слово "счастье", плещущее слово, такое живое, ручное, само улыбается, само плачет, — и утром листья в саду блистали, и моря почти не было слышно,— томного, серебристо-молочного моря».

А вот слово «невозможно» — которое разлагается и вновь складывается под взглядом Иннокентия Анненского:

Есть слова. Их дыханье — что цвет:
Так же нежно и бело-тревожно;
Но меж них ни печальнее нет,
Ни нежнее тебя, невозможно.

Не познав, я в тебе уж любил
Эти в бархат ушедшие звуки:
Мне являлись мерцанья могил
И сквозь сумрак белевшие руки.

Но лишь в белом венце кризантэм,
Перед первой угрозой забвенья,
Этих вэ, этих зэ, этих эм
Различить я сумел дуновенья.

И, запомнив, невестой в саду,
Как в апреле, тебя разубрали, —
У забитой калитки я жду,
Позвонить к сторожам не пора ли.

Если слово за словом, что цвет,
Упадает, белея тревожно,
Не печальных меж павшими нет,
Но люблю я одно — невозможно.

«Ну и задача!» — скажете вы. — «Мы же не анненские и не набоковы!» Откуда вы знаете, кто вы? Отбросьте трусливую мысль о собственной неодаренности и попробуйте ощутить рисунок смысла в словах: «обаятельно», «счастье», «невозможно»… «мотылек», «пушистый», «камень», «тяжелый», «легко»…
 

© 2019 Школа иностранных языков Ильи Франка

  • Белая иконка facebook